г.Казань, "Идел-Пресс", 2002г.
Известный писатель-публицист, общественный деятель Айдар Халим в предлагаемой книге представляет читателю тонкий анализ процессов, связанных с новым этапом попытки башкиризации коренного татарского населения, начавшейся, к сожалению, в Республике Башкортостан в последние годы с новой силой.
Книга издана на татарском и русском языках. Здесь предлагаем Вам книгу в переводе на русский язык. Перевод с татарского Фаиза Фаязова.
Отзывы на книгу можно присылать по адресу:
403805, Татарстан, г.Набережные Челны, пр.Хасана Туфана, 23, а/я 33
Айдар ХАЛИМ (Борис Назметдинович Халимов)
* * *
СНОВА НАЧАЛОСЬ?
Беда пришла в начале лета 2001 года. А точнее, в мае - середине июня стало известно о новой кампании башкортизации татар в Башкортостане, о введении в школах вместо татарского башкирского языка. В татарские села Янаульского района понаехали антропологи из Москвы и Уфы, они собирали народ по клубам и производили над ним различные измерения и исследования, естественно, "научные". Например, определяли размер черепа, разрез глаз, конфигурацию ушей, даже брали анализ крови, хотя обычно такую процедуру делают в медпунктах, брали отпечатки пальцев... Неудовлетворенные обследованием физиологического состояния опешивших сельчан, мудрые ученые попытались орудовать "скальпелем" в глубинах подсознания, то есть вторгнулись в духовную сферу собранных ими людей. Скажем, показывали рисунки с изображением гор, степи, леса, реки и проникновенно допытывались, какой пейзаж им более всего нравится. Или настойчиво любопытствовали, какой тип людей им нравится - светловолосые или черноволосые. Не остался в покое, разумеется, и вопрос отношения к бороде, усам...
Сия представительная экспедиция на основе физиологического строения, исторического сознания и психологии татар Янаульского и Татышлинского районов изучала, к какой же расе и нации они относятся. Говорят, в антропологии бывают такие исследования. Может быть, и бывают, не скрою. Но скажите, есть ли, существует ли на свете так называемая "башкирская раса"? Если все-таки есть, что в таком случае делать башкирам и как поступать с небашкирами? И почему правительству Башкортостана приспичило "пригласить" эту экспедицию именно в мае 2001 года, обязав районных "боссов" принять ученых с максимальным гостеприимством, а народ согнать в клубы для "экзекуции"? Вообще-то власти республики и районов не очень-то жалуют "всяких там" фольклористов, археологов. Считается, что наука - сама по себе, власть - сама по себе. А тут - поди ж ты - руководство Башкортостана даже не пыталось скрывать, что за этой масштабной экспедицией стоит специальный "госзаказ".
Действия "фюреров" этого "госзаказа" невольно вызывают ассоциацию с фашистской Германией, где чистоту расы тоже измеряли по форме черепа, глаз и т.д., а потом от линеек и циркулей "плавно" перешли к автоматам и пушкам, стремясь увеличить "жизненное пространство" немецкой нации. До сих пор грехи свои отмывают...
Сельскому люду, откровенно говоря, не до академической науки или политической истории. Плохо представляют они себе эти мыслительные категории. В Янауле некоторые даже опасались, не СПИД ли приехали "прививать" эти доктора? Рассказывают, что из-за этого опасения сельчане порой не впускали научную экспедицию в село, а просто разбивали для "докторов" ша тер где-нибудь за околицей.
Какую цель преследовала экспедиция в Янауле? Почему ученые мужи Института этнологии и антропологии Российской академии наук, Башкирского университета и педагогического института приехали с экспедицией не в восточные регионы Башкортостана, скажем, в Хайбуллинский или Бурзяновский районы, а именно в Янаульский и Татышлинский, где проживают татары? Случайно ли это? И какой результат дали исследования этнической истории и расовых особенностей этих сел, давших татарскому народу таких выдающихся писателей, как Нил и Ильдар Юзеевы, Нурихан Фаттах, Хасан Сарьян, Риза Ишмурат, Сажида Сулейманова, Адип Маликов; башкиропишущий, но татароговорящий Ангам Атнабаев; а также популярных певцов Салавата, Ханию Фархи и многих других известных людей? Впрочем, о каком-либо результате экспедиции пока не слышно. Вид но, признали, что тут все-таки живут татары. Иначе раструбили бы по всем городам и весям...
И еще одна "случайность". Едва успели уехать исследователи физиологии и сознания, как из Уфы пришла директива: с начала нового учебного года в местных школах с первого же класса вводится башкирский язык. "Отцы" районов, директора школ, учителя принялись за выполнение этой директивы, а именно: чтобы все выглядело "добровольно", добивались от родителей заявлений, будто хотят они отдать свое чадо в башкирский класс. В селе, где есть хотя бы один родитель по паспорту записанный "башкиром" ("башкиркой"), открывался целый "башкирский" класс. Если в семье кто-то записался "башкиром", их ребенок "добровольно" шел в башкирский класс. То есть речь идет уже об обучении башкирскому языку не как государственному, а как родному.
Тем, кто считает себя татарином, следовало заменить свой родной язык на башкирский, то есть пойти на подмену родного языка... Такого "постулата" нет, наверное, ни в одном законе, ни в одном постановлении любой властной структуры в мире.
Вы поняли? Ну, конечно. Ясно как день: в Башкортостане начался новый виток башкортизации, первая волна которой про катилась еще во времена Брежнева-Шакирова, и виток крутой, покруче прежних. Если русским или чувашам вменяется в обязанность "изучать" государственный язык, то по отношению к татарам политика до наглости коварна: если ты татарин, значит, должен изучать башкирский язык, и так понимаешь, и за частую на нем и разговаривать можешь.
Вообще, татар Западного Башкортостана не испугать проблемой изучения языка башкирского. Татарин в этом регионе, если надо, запросто прочтет газету, журнал, а то и книгу на башкирском, сможет даже "лучше" "природного башкира" говорить на чистейшем башкирском. Часто можно встретить "башкирских" писателей и журналистов, получивших воспитание и образование в татарской семье и школе. Если татарин "пошел" в артисты или дикторы, или решил сделать какую-то другую карьеру, для него не составит труда "перейти" на язык титульной нации, ибо для него не является ни бедой, ни наказанием знание языка, отличающегося от его родного тысячные доли процента. Беда в другом: когда его заставляют признать родным язык, а может, даже и диалект народа-собрата, народа-близнеца.
Ох, как все это непросто... если я татарин, значит, такова моя судьба и такова воля всевышнего. И не хочу я стать ни французом, ни русским, ни шведом, ни бурятом. У меня есть право в единственной моей жизни оставаться самим собой, принимать мир таким, каким я его понимаю. И не нужно приклеивать к человеку какой-либо религиозный или национальный ярлык. Ведь государство гарантирует каждому гражданину свободу совести, и это личное дело каждого гражданина - какому Богу поклоняться, кого и что любить. Поэтому во всем мире уважают такие понятия, как самосознание, самоопределение.
Жить своим разумом, своим мироощущением, решать, где, как и с кем общаться - это и есть свобода. Ты сам себе хозяин: дышишь так, как тебе дышится; ходишь так, как тебе ходится; видишь мир и людей так, как позволяют тебе настрой души и возможности судьбы; ты любуешься раскидистыми ивами и зелеными "гребнями" гор родного края; радуешься каплям летнего дождя и хрустальным снежинкам зимы; вслушиваешься в завыванье ветра или рев бури; вдыхаешь запах прелых листьев, представляя, как проходили по этим местам твои предки, скажем, тысячу лет назад... Словом, все свое: и счастье, и горе, и родители, и жена, и дети... Как они, так и ты. Они тебе близки, я им близок, они меня прощают, ты их прощаешь. Разве может быть свободы больше, чем эта - первая и последняя свобода? Ведь это наша жизнь, на которую никто не должен покушаться и замахиваться политической или национальной дубинкой.
В годы застоя у таких народов Сибири, как хакасы, тувинцы, из-за алкоголизма стало убывать население, то есть народы попросту стали вымирать, участились случаи самоубийства. Изменение естественных, природных условий жизни, видимо, со всей жестокостью стало ломать хребет этим народам, издавна привыкшим жить вольно, свободно, согласно с природой. Пере везенные из тундры в города чукчи и коряки, корми их хоть красной рыбой, стали мучиться душевным дискомфортом и, ото рванные от природы, спивались "огненной водой", погибая в плену цивилизации.
О какой свободной жизни можно говорить, когда дятел башкортизации беспрестанно долбит сознание Миякинских, Туймазинских, Чекмагушевских, Илишевских, Дюртюлинских, Бал-тачевских, Бураевских, Татышлинских, Янаульских татар утверждениями о том, что, дескать, у вас другая история, другая нация, что вы, мол, стоите на ложном пути, вас просто отатарили, ото рвали от "настоящего" родного языка и т.д. и т.п. В конце концов уставший от этой "долбежки" татарин может нехотя полу признать: мол, да, возможно, так и было. Он может даже носить в кармане паспорт "башкира", писать в соответствующей графе "правильную" национальность, получив от этого льготы: высшее образование, "тепленькое" местечко... Но при всем при этом он все равно будет знать, кем на самом деле является, тем более, если он взращен в сугубо национальной среде.
Терпелив татарин, привыкший к административному нажиму. Но он всегда остается самим собой. Он терпит давление ради семьи, ради детей, ради квартиры, наконец, престижной работы, но нетрудно догадаться, какие бури играют в его смятенной душе...
Итак, осенью 2001 года директоров школ собрали в ЮНО и, объяснив нормы обучения башкирскому языку, открыли новую фазу насильственной башкиризации татар. И ладно бы, если речь шла об изучении башкирского как государственного языка. Башкирский как государственный язык в равной степени должны знать, или хотя бы учиться ему, и татары, и русские, и чуваши, и мордва. То есть в этом смысле татарин мог быть спокоен: как наиболее близкий в языковом отношении к башкирам он легко сдаст государственный экзамен по государственному языку. Однако "прицепились" именно к татарам, а не к другим народам, требуя от татар изучать башкирский не просто как государственный, а как родной! С первого класса! Право, гораздо легче вы учить иностранный язык, чем диалект соседней деревни: ведь ребенок перед первым классом еще толком не освоил и родной язык, и никакого другого языка еще не знает.
А между тем то и дело, едва ли не через день, звучат призы вы "исправить историческую ошибку в Западном Башкортостане", произносятся обвинения в адрес татар, которые якобы отатарили здешнее "башкирское" население. Доходит от утверждений, что и у татар Актанышского, Мензелинского, Муслюмовского районов Татарстана "неправильная национальность" (!) Дескать, и этих бедняг обмишурили, то бишь отатарили. Такие наскоки уже попахивают территориальным поползновением. Господи, что же творится? Беда, да и только...
"Началось, снова началось", - молнией боли пронеслось в голове.
Мне хорошо знакомы сии политические игрища. В последние 7-8 лет я старался не поднимать тему татар в Башкортостане. "Книга печали", написанная мною лет 10-15 назад, оставила глубокую рану в душе и явилась как бы целой эпохой в моей жизни. Не хотелось возвращаться к этой теме. Ведь "Книга печали" произвела впечатление на многие слои общества, причем читалась представителями разных народов. И только в Башкортостане известные круги превратили имя Айдара Халима чуть ли не в ругательное слово, годами "пиная" и умалчивая его имя в средствах массовой информации.
Написал бы эту, вторую "Книгу печали" кто-нибудь другой... Но проходили месяцы, наступило лето 2002 года, но нигде не появлялось публикаций, способных хоть в какой-то мере стать как бы подпиткой духа и разума моего любимого народа, моего Башкортостана. Наоборот, кампания клеветы и мазания дегтем продолжалась почти беспрепятственно.
Значит, душа моя не успокоится, пока не будет написана новая "Книга печали".
Продолжение на сайте Татары Башкортостана
